Лукиан Самосатский

Лукиан сам рассказывает о своей юности в Ἐνύπνιον («Сновидение»): семья в Самосате, сирийском городе на Евфрате, отдала его в ученики к дяде-скульптору, и в первый же день он разбил мраморную плиту и был побит. В ту ночь Ваяние и Образованность (Παιδεία) явились ему во сне и заспорили о его будущем; он выбрал Образованность. Он отправился на запад, в греческие города Ионии, выучился говорить и писать на аттическом греческом шестисотлетней давности так безупречно, что читатели забывали, что он «варвар», и стал странствующим оратором, выступая в Малой Азии, Греции, Италии и Галлии, где, по его словам, ему щедро платили.

Около сорока лет, по собственному рассказу, он устал от риторики и изобрёл новую форму — комический диалог, скрестив философский диалог Платона с насмешкой Аристофана и киника Мениппа. Он поселился в Афинах, где написал большую часть своих лучших произведений в 160-х и 170-х годах. Он и путешествовал: в 165 г. видел, как киник Перегрин сжёг себя заживо после Олимпийских игр, а в черноморском городе Абонутихе выступил против торговца оракулами Александра, разоблачив его бога-змея Гликона как куклу.

В конце жизни он принял хорошо оплачиваемую должность в римской администрации Египта. Его последнее датируемое упоминание касается обожествления Марка Аврелия в 180 г.; византийская энциклопедия «Суда», ненавидевшая его как богохульника, утверждает, что его растерзали собаки, — рассказ, которому никто не верит.

Под именем Лукиана дошло около восьмидесяти произведений. Θεῶν Διάλογοι («Разговоры богов») изображают Олимп как сварливое семейство, где Зевс увиливает от расспросов Геры о своих любовных похождениях, а Νεκρικοὶ Διάλογοι («Разговоры в царстве мёртвых») ведут читателя в Аид, где Диоген и Менипп смеются над Крёзом, Александром и Ганнибалом, ставшими теперь одинаковыми черепами, а Гермес показывает, что знаменитая красота Елены была голой костью.

Ἀληθῆ διηγήματα («Правдивая история») объявляет в предисловии, что всё в ней ложь, а затем плывёт за Геракловы столпы, поднимается вихрем на Луну, участвует в войне царя Луны с царём Солнца за колонизацию Утренней звезды, оказывается проглоченной китом длиной в двести миль, внутри которого лес и враждующие племена, и посещает Остров блаженных, где рассказчик спрашивает Гомера, действительно ли тот начал «Илиаду» словом «гнев». Это первый космический полёт в литературе.

Φιλοψευδής («Любитель лжи») собирает почтенных философов, рассказывающих истории о привидениях, среди них рассказ Евкрата о египетском маге Панкрате, чей оживлённый пестик носил воду, пока ученик, не сумев его остановить, не разрубил его надвое и не получил двух водоносов: ученик чародея, дошедший до Гёте и через Дюка до диснеевской «Фантазии». Ἀλέξανδρος ἢ Ψευδόμαντις и Περὶ τῆς Περεγρίνου τελευτῆς — разоблачительные памфлеты против двух религиозных обманщиков его времени, причём второй содержит одно из самых ранних языческих описаний христиан.

Лукиан был любимым греческим автором Возрождения: Эразм и Томас Мор вместе перевели его на латынь в 1506 г., «Утопия» Мора лукиановская по духу, и от Рабле и Свифта до «Микромегаса» Вольтера европейская сатира вновь и вновь возвращалась к его полёту на Луну и говорящим мертвецам. Его имя носит лунный кратер. В Греции его читают в подлиннике на уроках древнегреческого в гимназии, где изучают адаптированные отрывки из «Разговоров» и «Сновидения», потому что его аттический язык так ясен, а прилагательное λουκιάνειος (лукиановский) обозначает любую непочтительную сатиру. Для продвинутого ученика он — идеальный мост между древним и новым: его шутки по-прежнему попадают в цель, фразы короткие, а новогреческие переводы «Правдивой истории» и «Разговоров в царстве мёртвых» легко найти. Чтение уровня C2 на сайте о мифе о Геро и Леандре принадлежит тому же позднеантичному миру учёной игры.

• «Правдивая история» — первое известное в литературе путешествие на Луну, написанное примерно за 1800 лет до высадок «Аполлона»; в его честь лунный кратер назван Лукиан.
• Ученик чародея у Гёте и в диснеевской «Фантазии» восходит к его «Любителю лжи», где заколдованная метла ещё пестик.
• Греческий был его вторым языком: он вырос в Сирии, говоря по-арамейски, и называл себя варваром по рождению.
• Эразм и Томас Мор состязались в переводе его диалогов на латынь, а «Утопия» Мора заимствует у него привычку рассказывать очевидную ложь с невозмутимым видом.